12.01.2004, 17:35


Нужна ли Украине финансовая интеграция?

Финансовая интеграция — явление не новое в мировой экономической истории. С появления слитков металлов и шкурок зверей в качестве платежного средства экономика демонстрировала тенденции к унификации и разработке единых стандартов. Но глобальное (общемировое) значение финансовая интеграция получила только во второй половине двадцатого века, за что и была переименована из интеграции в глобализацию. Сейчас эти два понятия не совсем корректно используются как синонимы.


Под финансовой интеграцией понимают внедрение отдельно взятой страны в мировую финансовую систему. Глобализация же — понятие, относящееся ко всему миру в агрегированном виде. Справедливости ради следует сказать, что первое непосредственно тянет за собой второе, т. е. снятие финансовых барьеров одной страной, безусловно, влияет на общие показатели мирового финансового рынка, поэтому различие между двумя формулировками скорее количественное, а не качественное.

Основным толчком к финансовой глобализации стало развитие компьютерных технологий, что позволило к началу 90-х значительно увеличить объем финансовых трансакций и существенно снизить транспортные и операционные издержки этих трансакций. Финансовые рынки мира начали расти, как снежный ком. Только объемы прямых инвестиций за последние двадцать лет увеличились более чем в 10 раз, значительно отставая от портфельных инвестиций.

Стать игроком международного финансового рынка и получать все выгоды интеграции стремились практически все экономики мира. Экономическая открытость и сотрудничество считалось залогом будущего процветания нации. Все изменилось в конце 90-х, когда разразился южноазиатский финансовый кризис. Его причины и следствия обсуждаются до сих пор, однако суть от этого не меняется: одни из самых быстрорастущих экономик мира, строящие свою стратегию на тесной кооперации с другими странами и активно развивающие внутренние финансовые рынки, оказались на грани краха в считанные дни.

Волна финансового кризиса покатилась дальше и накрыла еще несколько регионов, таких, как Россия и Бразилия. Анализируя список жертв этой волны, можно увидеть, что все это — страны, уже достаточно интегрированные в мировую финансовую систему, однако при этом еще недостаточно развившие свои внутренние финансовые рынки и механизмы их защиты. По сути, формирование финансовых систем в этих странах происходило под влиянием извне, принесением опыта и денег со стороны развитого мира, а не формировалось изнутри. Как следствие, изъятие капитала и уход инвесторов с внутренних рынков стали непреодолимым потрясением и привели к системному кризису.

Возник вопрос: какова была роль происходящей глобализации в создании кризисной ситуации, и если финансовая глобализация — причина финансовых катаклизмов, то как уменьшить ее последствия и издержки для отдельно взятой экономики?

Как всегда, мировая экономическая мысль в этом отношении оказалась весьма дипломатичной. Ряд авторов (Прасад, Рогофф, Вэй и Косе) предложили новую теорию, согласно которой существует так называемый порог в финансовом развитии страны, после прохождения которого угроза негативных последствий от открытия своей экономики значительно снижается. Например, Айан Косе заключает, что смысл интегрироваться в мировое финансовое сообщество имеется только для тех стран, которые: а) находятся в группе среднего дохода на душу населения; б) имеют достаточную степень развития внутренней финансовой системы до выхода на мировые рынки. Страны, не достигшие этих показателей, конечно, могут выходить на международную арену, но никак не застрахованы от возможных негативных последствий.

Масштабные эмпирические тестирования этой теории не дали каких-либо количественных параметров размера "порога" экономического развития, однако подтвердили правильность теории в целом. Действительно, страны со средними и высокими доходами на душу населения и развитыми финансовыми системами получают наибольшие выгоды от финансовой интеграции и глобализации. Напротив, открытие финансовых систем неразвитыми экономически и финансово странами фактически означает добровольное принятие на себя потерь в случае внезапных изменений мировой финансовой конъюнктуры.

Позиция Украины в данной ситуации выглядит не слишком оптимистично. Во-первых, Украина не принадлежит к странам даже со средним уровнем дохода на душу населения. В прошлом году он составил около $850 — это уровень таких стран, как Шри-Ланка, Папуа Новая Гвинея, Боливия, Албания и Суринам.

Недавно полученное 84-е место в мировом рейтинге Всемирного экономического форума по показателю "конкурентоспособности роста" и широко разрекламированное как позитивный сдвиг в развитии тоже должно восприниматься адекватно: если сейчас, после отвоеванных за год 6 позиций, нашими соседями по рейтингу сверху являются Кения, Уганда и Сенегал, а снизу — Эквадор, Нигерия и Замбия, то остается только догадываться, где мы были раньше.

Во-вторых, украинский внутренний финансовый рынок до сих пор остается на стадии начального развития и значительно отстает от стран Восточной Европы и России. Отсутствие в этом вопросе продуманной национальной стратегии, закрепленной в законодательстве, обусловливает значительное внедрение "западных" и "восточных" наработок, и, как следствие, повторение опыта азиатских стран.

Таким образом, на данном этапе вопрос интеграции Украины в мировую финансовую систему не является злободневным. Проще говоря, интегрировать пока нечего. Однако время для определения стратегии развития финансового сектора, его открытости и степени кооперации с системами других стран уже наступило. Дальнейшее развитие финансового сектора только за счет резервов внутренней экономики после десяти лет самостоятельного опыта представляется маловероятным. Поэтому главной задачей на сегодняшний день является создание грамотных механизмов защиты внутренней экономики от возможных потрясений на мировых финансовых рынках.

В первую очередь, это относится к контролю высоковолатильных потоков капитала, которые могут быть легко изъяты из экономики. Уже доказано, что прямые инвестиции, издавна считающиеся самыми стабильными, могут иметь такую же волатильность, как и портфельные инвестиции (так называемые "горячие деньги"), и, таким образом, не служат гарантом стабильности системы. Поэтому разграничение потоков только по "качественному" признаку о многом не скажет. Необходима комплексная система оценки денежных потоков, учитывающая их целевую направленность, сроки инвестирования, условия возврата и эффективность использования. Только в таком случае можно будет говорить о постепенной интеграции украинского финансового рынка в мировую систему без значительных потерь для национальной финансовой безопасности страны.

Материал опубликован в "Киевском телеграфе" .