Руслан Бедрик
28.04.2004, 15:26


Евразийская интеграция: украинский сценарий

Договор о создании Единого экономического пространства, история которого начиналась больше года назад с неформального соглашения четырех президентов, был практически одновременно ратифицирован парламентами Украины, России и Казахстана. Чуть позже к ним присоединилась Беларусь. Для Украины этот юридический акт в определенной степени знаковый. Ведь голосовались не просто отдельные межгосударственные акты - ратифицировался целый программный пакет, который должен был расставить новые акценты в российско-украинских отношениях и интеграции на постсоветском пространстве.

Идея постсоветской интеграции в той или иной форме существует с момента развала Советского Союза. На протяжении всего постсоветского периода она принимала разнообразные практические воплощения – от фактически декларативного (во многом политического) СНГ до пока еще формально существующего экономического ЕврАзЭС. Однако если СНГ был попыткой конструирования транзитного объединения (то есть вынужденного союза переходного формата) с сохранением элементов старой системы и корпоративных связей постсоветской номенклатуры, то ЕЭП – безусловно, проект нового качества. Но у этих российских проектов есть одна общая черта – все они были попытками реанимации старого геополитического формата в регионе в новых экономических и политических условиях.

Лидером по интеграционным инициативам на постсоветском пространстве была и остается Россия. Но в постиракских условиях она должна была инициировать проект новой интеграционной волны. В итоге появилась идея ЕЭП – проект, призванный создать альтернативный Брюсселю центр интеграции, остановить процесс дробления постсоветского пространства на сектора влияния более сильных геополитических игроков. Формат проекта, исходя из декларированных странами позиций, должен выйти за рамки постсоветской интеграции. ЕЭП в будущем видится инициаторам проекта конкурентоспособным геополитическим объединением на евразийской площадке. В связи с тем, что проекту ЕЭП был дан юридический старт, актуальным становится вопрос мотивации, выгод и издержек для его участников. Ведь Украина изначально заявляла о неприемлемости для нее той степени интеграции, в которой Россия усматривает условие успешной реализации проекта.

Новые элиты России привнесли новое качество не только (и не столько) во внутреннюю, сколько во внешнюю политику страны. Однако это качество пока все равно развивается в рамках исторически сложившегося российского алгоритма государственного развития – экспансивного и во многом экстенсивного. Реализация (или не реализация) евразийского проекта означает для России успех (либо неуспех) стратегии "полусиловой" интеграции на постсоветском пространстве. Для этого у нее имеется достаточно серьезный (по сравнению с другими постсоветскими странами) экономический базис и геополитический ресурс.

Стартовые геополитические предпосылки для нынешней российской экспансии на сегодняшний момент уже созданы. Теперь реализация данного проекта для России не менее важна, чем, к примеру, успешный исход иракской реконструкции для Соединенных Штатов (с той лишь разницей, что Россия должна оправдать свое реноме регионального, а США – глобального лидера).

Казахстан заинтересован в реализации ЕЭП экономически, обладая серьезным сырьевым потенциалом, но слабой технологической инфраструктурой. На сегодняшний день Казахстан демонстрирует полную готовность действовать в русле российских геополитических проектов - и в силу традиционного сотрудничества в постсоветский период, и в силу экономических интересов. Возможно, диалог несущественно осложнился в силу смены элит в России, однако данный вектор сотрудничества является стратегическим для официальной Москвы и Астаны.

Белоруссия, находящаяся по большому счету в международной изоляции, вынуждена ориентироваться на Россию в силу отсутствия других альтернатив сотрудничеству с ЕС, поэтому вариант с ЕЭП при сохранении нынешнего внутриполитического расклада в этой стране пока является наиболее вероятным. Несмотря на ситуативный энергетический конфликт, Беларусь заинтересована в участии в геополитических проектах России.

Трудно сказать, что для Украины реализация ЕЭП является жизненно важной и безальтернативной: объективных экономических причин для этого не так уж много. В отличие от российской экономики, украинская больше ориентируется на экспорт готовой продукции при устойчивом росте европейской доли в украинском экспорте. Кроме того, в Украине (пожалуй, единственной из стран-участниц) нет ни общественного, ни внутриэлитного консенсуса по вопросу приоритетного геополитического вектора. Уже сейчас очевидно, что любое (позитивное либо негативное) решение по ЕЭП устроило бы одни элитные группы и в принципе не устроило бы другие. Дилемма ЕС - ЕЭП создала еще один достаточно серьезный внутриэлитный раскол – в данном случае этот водораздел проходит по линии видения стратегических перспектив Украины.

В Украине ЕЭП остается приоритетом для некоторых элитных (в основном околовластных) групп, обремененных постсоветским комплексом европейского несоответствия. Оптимальной для них представляется низкоконкурентная постсоветская среда. Кроме того, для украинских властных элит сейчас как никогда важен фактор внешней поддержки и Россия это прекрасно осознает. Возможно, именно поэтому Москва форсирует интеграционный процесс, так как не может быть уверена в том, что украинский поствыборный политический расклад будет столь же благоприятным, как нынешний.

В проект ЕЭП изначально заложены негативные для Украины моменты, которые бросаются в глаза даже при поверхностном анализе соглашения. Они сопровождают его реализацию целым набором рисков:

Россияне на сегодняшний день очень неохотно принимают во внимание то, что интеграционные подходы не могут быть универсальными для всех. Формат интеграции, приемлемый (и возможно необходимый), например, для Белоруссии не может быть принят даже нынешними украинскими властными элитами. Украинское руководство не хочет делиться своей властью ни с кем. Поэтому и основным камнем преткновения в реализации проекта ЕЭП остаются украинские “оговорки”, суть которых в целом сводится к минимизации интеграционных рисков, связанных с возможной утратой ряда управленческих рычагов (в частности – положение о недопустимости создания наднациональных (“регулирующих”) органов.

Стоит отметить еще ряд моментов, принципиально отличающих Украину от потенциальных стран-участниц ЕЭП. Если в Украине процесс смены элит уже обозначился достаточно четко и приобрел необратимый характер, то в остальных случаях этот процесс пока фактически законсервирован и в ближайшее время серьезных сдвигов в этой сфере не намечается. В Казахстане готовится проект преемственности власти, белорусский лидер прорабатывает варианты “конституционной пролонгации” своих полномочий, в России смена элит уже произошла, а прошедшие президентские выборы лишь подтвердили заложенные четыре года назад приоритеты внешней политики. В Украине пока ни один из подобных сценариев не был реализован. Она стоит на пороге смены элит, и трудно сказать, насколько будет оправданным и адекватным этот стратегический выбор в геополитическом видении новых украинских элит.

В добавок к этому, несмотря на серьезный гуманитарно-политический прессинг со стороны европейских структур, Украина на данный момент имеет шансы на более масштабную евроинтеграцию, в отличие от потенциальных членов ЕЭП. Проблемы Украины носят политико-гуманитарный, а не цивилизационный или географический характер.

***

Любая интеграция предусматривает наличие как общественного, так и внутриэлитного консенсуса в стране. В Украине он так и не был достигнут. Поэтому участие Украины в ЕЭП, (равно как и участие в любом другом интеграционном проекте стратегического характера) не является для нее на сегодняшний день в полной мере закономерным. Реализация ЕЭП для Украины сейчас замкнута на нескольких ключевых внутриполитических игроках, в случае смены которых участие в ЕЭП даже в нынешнем формате может оказаться под вопросом. Кроме того, между Москвой и Киевом остается нерешенным целый ряд стартовых противоречий. Украина настаивает на первоочередности создания зоны свободной торговли и планирует ввести ее в действие в 2005 году, в то время как Россия выступает за одновременное создание либерального и свободного режима для перемещения товаров, услуг, капиталов и рабочей силы.

Пока вопрос интеграции в ЕЭП больше относится к сфере политико-юридической. Однако если дальнейший ход интеграции будет развиваться уже по экономическому сценарию, то, учитывая новый, уже продемонстрированный Россией прагматизм, ситуация сразу же потребует устранения новых угроз, которые могут возникнуть на пути реализации Украиной долговременных стратегических проектов.

С другой стороны Украина оставила за собой достаточно серьезный временной (Россия прогнозирует введение в действие ЕЭП к 2008) и юридический люфт. Формулировка оговорки, согласно которой Украина будет выполнять договор лишь в части, не противоречащей своей Конституции оставляет Украине пространство для маневра, позволяющее, в принципе, либо отыграть ситуацию, либо ситуативно и выборочно использовать пункты соглашения.

Любая интеграция предусматривает целый пакет рисков. Украина еще не знает, что может ей дать тот или иной сценарий. Нельзя однозначно говорить о негативах ЕЭП и позитивах расширения ЕС. Более глубокая евроинтеграция возможно и приведет к некоторому экономическому шоку и вытеснению страны на европейскую периферию (кстати, этот процесс неизбежно будут переживать все новые члены ЕС), но создаст целый ряд экономических и культурно-гуманитарных стимулов к модернизации. Однако шанса попробовать два варианта и сравнить издержки и позитив у Украины скорее всего нет. Поэтому если Украине и стоит допускать вариант частичной евразийской интеграции, то от принятия комплексных стратегических решений в данной сфере пока необходимо воздерживаться. Оптимальным сценарием была бы максимальная пошаговость и “точечность” инкорпорирования в будущие евразийские структуры.

Всеукраинская еженедельная газета "Восток-Запад плюс", №16 (27)