Олег Сухих
18.05.2004, 18:16


В списке американских приоритетов, или Почему Бжезинский приезжал в Украину

Национальный президентский электоральный цикл 2004 года изменил акцент западного американского внимания к Украине. Сегодня этот акцент все более смещается с ситуативных внешнеполитических коллизий, наподобие «кольчужного» и «кассетного» скандалов в поле геополитических стратегий совместного действия.

А это довольно устойчивый набор всесторонних проблем, как мирового, так и регионального порядка. Это проблема геополитического позиционирования Украины на фоне не включенности ее в очередной этап еврорасширения. Это проблема блоковости – поскольку процесс включения Украины в НАТО постепенно набирает необходимый уровень актуальности. Это проблема российского влияния на политические схемы национального бизнеса, энергетики и ТЭКа. К этому списку следует добавить и проблему формирования новых экономических, политических, правовых и многих других правил взаимодействия с обновленным Евросоюзом. И, наконец, хотя далеко не последняя по важности, проблема участия Украины в восстановлении антитеррористического порядка в Ираке.

Ни одна из вышеперечисленных проблем не имеет однозначного понимания оптимального решенческого пути. Поэтому, с одной стороны, приезд крупного американского эксперта в области геополитики Збигнева Бжезинского в Украину – это символический визит. И суть символа заключается в очередном этапе расшифровки американских месседжей украинскому политкуму, в создании стратегически выстроенных сценариев внешнеполитического взаимодействия между Украиной и США. Несмотря на то, что официальная цель визита – изучение политико-экономических параметров Украины, с другой стороны, цель визита носит консультационный подтекст, который уже в свою очередь выходит на достижение общего украино-американского взгляда не только на ситуации, подобные постиракской реконструкции, но и на более широкую геополитическую карту мира.

Репутация Бжезинского может сохранять негативные бренды, разработанные для него еще советской пропогандистской технологией. Ведь он настойчиво предполагал распад Советского Союза и дальнейшее переконструирование всего восточно-европейского, среднеазиатского и даже дальневосточного геополитического пространства. Его футуристические прогнозы во многом состоялись, что обуславливает его вес экспертной величины первого порядка. Однако для современных национальных оценочных установок Бжезинский выступает в ином формате. Для Украины это новый и одновременно очередной фрагмент механизма ее задействованности в глобальной политической игре. Это сигнал о том, что Украина вновь утверждена в списке ключевых игроков, в совместной игре с которыми заинтересован официальный Вашингтон. Все это выглядит вполне естественно в одном формате с, казалось бы, внешне различными событиями: выборами-2004, инициирования процесса формирования ЕЭП, обострении ситуации в Ираке, а также и с делом Лазаренко.

Вполне понятно, что наиболее актуальными для Украины вопросами Бжезинский считает вступление Украины в НАТО, продолжение ею евроинтеграционного курса, компенсацию давления Москвы на украинское руководство по ряду политических и экономических позиций. Кроме того, Бжезинский выводит Украину в разряд ключевых европейских стран, в котором переферийный статус страны становится не недостатком, а дополнительным ресурсом европозиционирования. Бжезинский считает Украину частью западного мира. Он предупреждает о том, что большая глубина общих политических, военных, топливно-энергетических проектов Москвы и Киева будут постоянно сдерживать европейский потенциал Украины.  Интересным представляется не только перечисление аксиом геополитического порядка, данных Бжезинским в его работах, которые влияют на внешнеполитическое поведение Украины, но и их анализ.

Збигнев Бжезинский не романтик в геополитике, он стратег, обладающий характером прагматика. Если вынести за скобки американоцентристские особенности его умозаключений, то остается оригинальный и логически прозрачный вариант геополитической эволюции, в котором Украина занимает присущую ей нишу западно-окраинного государства со всеми вытекающими из этого внешнеполитическими последствиями. А именно – полноценного участия в общеевропейских политических проектах и особенно в евро-атлантической структуре безопасности. Бжезинский называет 2010 год как один из наиболее вероятных сроков включения Украины в НАТО. Хотя разные эксперты называют разные цифры. Разумеется, вхождение Украины в подобные военные мегаструктуры несет собой не только позитив новых возможностей, но и негатив того спектра рисков и опасностей, который выстраивается в антитеррористической конъюнктуре. Вполне объяснимы террористические страхи, тем более, когда такие фобии подпитываются реальными трагическими событиями Турции, Испании, Чечни, Ирака и так далее. Поэтому, в любом случае, спешка не должна возобладать над наблюдательностью и взвешенностью. Вполне вероятно, что в 2010 году общая антитеррористическая конфигурация мира будет найдена или достигнута, а Украина будет соответствовать стандартам евро-атлантического военного блока. Рассмотреть, принять и задействовать такой пакет стандартов за 2-3 года вряд ли удастся. Сегодня же важна не столько сама блоковость, сколько непосредственное участие в реконструкции Ирака.

Следующий вопрос, который хотелось бы анализировать подробнее -  это геокультурная идентификация Украины. Бжезинский признает Украину частью западного мира и проводит окончательную границу расширенной Европы между ней и Россией. Такая ситуация представляется вполне возможной, хотя и отдаленной от реальности как минимум  среднесрочным периодом. Учитывая высоту политического запроса, ЕС-интеграция для Украины будет означать исторический шаг такой же значимости, как и выделение ее в самостоятельное государство после распада СССР. Однако для серьезного внешнеполитического позиционирования Украине предстоит сделать внушительный политический рывок, подкрепив его экономикой и социальной базой. Учитывая высокие динамики развития политических и энергетических контактов между основным ядром ЕС - Германия-Франция и Россией - Украине будет удаваться искусно лавировать «между двух зол», но основной поиск должен быть направлен на эффективную самостоятельную игру. Эта игра обусловлена тем, что Украина – это страна с многослойным культурным наследием, выделить из которого один доминирующий слой и удалить остальные будет скорее эмоциональным движением, чем рациональным поступком. В такой ситуации особенно важным окажется религиозная идентификация культурного национального пространства. Не случайно визит Бжезинского совпадает по времени с визитом Папы Римского в Украину. Быстрый переход на бытовом уровне от одних религиозных установок к другим – маловероятное событие, поэтому следует сопоставлять политическую скорость реформ с законами социальной динамики. Следовало бы избегать крайностей «европеизации», «русификации», сочетая западноевропейские и восточно-европейские традиции, без противопоставлений православия - католицизму, а кириллицы – латинице.

В появлении в Украине Бжезинского улавливается определенным образом стилистика посредника между западным образом мышления и приспосабливающимся к новой реальности мышлением постсоветской трансформации. Его позиция на счет европейской независимости Украины и ее членства в НАТО может оказаться вполне выгодной, если не сказать оптимальной. И США могут сыграть для Украины роль проводника страны в западный мир. Однако украинский сценарий Бжезинского в любом случае требует значительных добавлений, делающих его национальным сценарием. Он не может являться творчеством только одного автора. Это один из эскизов  многовариантного расклада геополитической и геокультурной карты мира. Автор оригинальной теории «хартленда» наверняка понимает, что прогнозируемое событие становится действительным не только по теоретическим законам, но и в силу естественно возникающих причин, форс-мажорных обстоятельств, открытых и тайных договоренностей.
 
размещено:
http://www.glavred.info/?art=108347897